Блог издательства Delibri

Идеи, опыт, вдохновение и мастерство
Рубрика: Вдохновение

Алкоголь как герой: что пили персонажи литературных произведений и почему


Напитки и еда занимают особое место в литературе и иногда становятся самостоятельными персонажами не просто так. Например, Владимир Сорокин любит очень детально описывать сцены поедания блюд и через это выражает пороки и слабости своих героев. Так и выбор того или иного вида алкоголя позволяет писателю лучше раскрыть персонажа, приблизить к читателю, а иногда даже нарисовать его взгляды на окружающий мир. Давайте посмотрим, какие напитки известные авторы предлагают своим персонажам и как они отражают их личности и дух эпохи.

Горилка и герои Николая Гоголя

Персонажи русского классика предпочитают горилку — разновидность крепкого самогона. Например, в повести «Ночь перед Рождеством»:

«Но какая же была причина решиться чёрту на такое беззаконное дело? А вот какая: он знал, что богатый козак Чуб приглашён дьяком на кутью, где будут: голова; приехавший из архиерейской певческой родич дьяка в синем сюртуке, бравший самого низкого баса; козак Свербыгуз и ещё кое-кто; где, кроме кутьи, будет варенуха, перегонная на шафран водка и много всякого съестного».

Внимательный читатель заметит, что помимо неё и водки в тексте упоминается варенуха. Это настойка на горилке с добавлением мёда, фруктов (чаще всего груш, яблок, ягод и пряностей). Напиток появился в Левобережной Украине в XVI столетии и пользуется популярностью до сих пор.

Подобные напитки выбраны Гоголем не случайно, так как они помогают полностью отобразить национальный быт и нравы эпохи. Такие детали сразу погружают читателя в атмосферу украинского кутежа перед Рождеством.

Роберт Фробишер и «Пино-Руж»

Роман Дэвида Митчелла «Облачный атлас» получил не только достойную экранизацию, но и множество восторженных отзывов. Он состоит из пяти частей, где жизнь каждого персонажа как будто повторяется в других мирах.

Композитор Роберт Фробишер — герой части «Письма из Зедельгема», где он пишет письма своему другу и любовнику Руфусу Сиксмиту. Действие происходит в 1931 году, Роберт живёт у престарелого композитора Вивиана Эйрса в качестве помощника, где и создаёт свой легендарный секстет «Облачный атлас». В одном из писем он рассказывает об ужине с Эйрсом и его женой:

«— Тогда, Иокаста, вели миссис Виллемс принести „Пино-Руж“ восьмого года!
Мы поднимали тосты за Бахуса и за муз — и пили вино, изысканное, как кровь единорога. Погреб Эйрса, в котором хранятся около двенадцати сотен бутылок, — один из лучших в Бельгии и достоин небольшого отступления. Он пережил войну и не был разграблен гуннскими офицерами, которые использовали Зедельгем в качестве командного пункта, — благодаря одной только фальшивой стене, которую отец Хендрика выстроил перед его входом, прежде чем семья спаслась бегством в Гетеборг».

«Пино-Руж» — это вино сорта винограда «Пино Нуар», который является одним из самых сложных в виноделии и в понимании вкуса. Поэтому неудивительно, что его считают напитком снобов и консерваторов. Таким образом именно «Пино-Руж» даёт нам понять, что в музыкальном дуэте персонажей Роберта и Вивиана сталкиваются два полярных мнения — новаторское и классическое.

«Слеза комсомолки» и «Поцелуй» у Венедикта Ерофеева

В поэме «Москва — Петушки» автор рассуждает о жизни как раз через призму алкогольного тумана. Именно опьянение становится главным катализатором развития сюжета и выступает в качестве маркера оценки людей, действий и событий.

«Пьющий просто водку сохраняет и здравый ум, и твёрдую память или, наоборот, — теряет разом и то, и другое. А в случае со „Слезой комсомолки“ просто смешно: выпьешь её сто грамм, этой слезы, — память твёрдая, а здравого ума как не бывало. Выпьешь ещё сто грамм — и сам себе удивляешься: откуда взялось столько здравого ума? И куда девалась вся твёрдая память?».

«Слеза комсомолки» — это достаточно крепкий коктейль, который в здравом уме употреблять не рекомендуется, потому что рецептура у него в буквальном смысле опасна для жизни. В напиток входят: одеколоны «Лаванда», «Вербена», лимонад, лосьон «Лесная вода» и ополаскиватель для зубов. В некоторых рецептах ещё упоминается лак для ногтей, но реальность использования этого ингредиента подтвердить трудно. Однако смысл коктейля читается явно: для человека такое сочетание будет ядовитым, как и слёзы для членов партии, потому что истинные комсомольцы не плачут.

Другой коктейль Ерофеева «Поцелуй» выглядит ещё интереснее.

«Объяснить вам, что значит „поцелуй“? А „поцелуй“ значит: смешанное в любой пропорции пополам-напополам любое красное вино с любой водкой. Допустим: сухое виноградное вино плюс „перцовка“ или „кубанская“ — это „первый поцелуй“. Смесь самогона с 33-м портвейном — это „поцелуй, насильно данный“, или проще, „поцелуй без любви“, или ещё проще, „Инесса Арманд“. Да мало ли разных „поцелуев“! Чтобы не так тошнило от всех этих „поцелуев“, к ним надо привыкнуть с детства».

Если рассматривать чувство влюблённости через призму этого коктейля, становится очевидно, что автор презирает его чуть меньше, чем партию, но оно вызывает чувство тошноты. Болезненность восприятия здесь отражается через различные названия и смеси напитков, которые можно попробовать, но лучше привыкнуть с детства, чтобы не тошнило. Таким образом рассказчик у Ерофеева выглядит как сюрреалистический и уставший от жизни персонаж, которого буквально подавляют окружающая действительность и быт. И ему ничего не остаётся, кроме как пить эти ужасные смеси, чтобы иметь силы ехать дальше в этой ужасной электричке жизни.

Фалернское вино для Мастера и Маргариты

Большинство поклонников романа назубок знают цитату Кота Бегемота про даму и чистый спирт. Однако помимо этого в «Мастере и Маргарите» упоминается и древнее вино итальянского происхождения.

«— И опять-таки забыл, — прокричал Азазелло, хлопнув себя по лбу, — совсем замотался. Ведь мессир прислал вам подарок, — тут он отнёсся именно к мастеру, — бутылку вина. Прошу заметить, это то самое вино, которое пил прокуратор Иудеи. Фалернское вино.

Вполне естественно, что такая редкость вызвала большое внимание и Маргариты и мастера. Азазелло извлёк из куска тёмной гробовой парчи совершенно заплесневевший кувшин. Вино нюхали, налили в стаканы, глядели сквозь него на исчезающий перед грозою свет в окне. Видели, как всё окрашивается в цвет крови».

В романе Булгакова понятие вина и крови в целом неотделимы друг от друга: где пролилась кровь — распускаются виноградные гроздья, после обряда на балу кровь неверующего превратилась в вино и очевидно, что отравление влюблённых тоже совершается с помощью этого напитка. Символично, что это как раз тот сорт, который в романе мастера пил прокуратор Иудеи в момент казни Иешуа, когда разбилась амфора и перед Пилатом разлилось вино, похожее на лужу крови. А тёмная гробовая парча как будто намекает, что исход визита Азазелло будет мрачным.

Кстати, в реальности подобное вино действительно существует. Это древний античный сорт — от сладкого до сухого, о котором писали Гораций, Марциал, медик Гален и Плиний.

Евгений Онегин и шампанское

Главный денди русской литературы предпочитал напитки, которые, конечно, соответствуют его статусу и моде. Однако Пушкин, когда писал своего персонажа, не забывал и о собственных вкусах.

По мнению литераторов, в «Евгении Онегине» упоминается несколько разновидностей элитного алкоголя. Для этого обратимся напрямую к тексту:

«Уж тёмно: в санки он садится.
„Пади, пади!“ — раздался крик;
Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник.
К Talon помчался: он уверен,
Что там уж ждёт его Каверин.
Вошёл: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток».

«Talon» — это фешенебельный ресторан, существовавший до 1825 года в Петербурге, на Невском проспекте. А «пробки в потолок» — это шампанское. Однако дальше Пушкин поясняет, что это не просто шампанское, а «вина кометы» — особый сорт богатого урожая 1811 года, который связывали с появлением на небе в этом году яркой кометы. Считается, что оно было очень ароматным, пьяным и даже пенным — при открытии пробка громко хлопала.

Помимо этого вида игристого, Онегин предпочитает легендарное «Вдова Клико» и модное сейчас «Moet», так как дальше по тексту поэмы оно появляется снова:

«Вдовы Клико или Моэта
Благословенное вино
В бутылке мёрзлой для поэта
На стол тотчас принесено».

Любовь Пушкина да и самого Онегина к шампанскому абсолютно неудивительна. В XIX веке оно стало напитком русской поэзии.

Впервые интеллигенция узнала о нём во времена Петра Великого, однако тогда шампанское ещё не умели транспортировать на длинные расстояния без риска взрыва. Вскоре появилась бутылка из экстракрепкого стекла и при Павле I ввоз французских вин в Россию продолжился.

А вот полноценно русские познакомились с шампанским после победы над Наполеоном в Отечественную войну 1812 года — пока русские войска квартировались в Шампани, гусары опустошили все запасы. Считается, что именно после этого шампанское стало ассоциироваться с победой, праздником и радостными событиями. А учитывая, какую праздную и полную удовольствий жизнь вёл Евгений, то шампанское — абсолютно его напиток.

Фальстаф и херес

Герой пьесы Уильяма Шекспира «Генриха IV» сэр Джон Фальстаф во время любого застолья предпочитает исключительно херес. Добродушный и немного трусливый пьяница мнит себя рыцарем, но при этом отказывается от наград, так как пользы в них особой нет. А вот в белом креплёном вине, которое производят в Испании и сейчас используют даже для выпечки, он видит не просто напиток, а жизненное правило:

«Добрый херес производит двоякое действие: во-первых, он ударяет вам в голову и разгоняет все скопившиеся в мозгу пары глупости, мрачности и грубости, делает ум восприимчивым, живым, изобретательным, полным лёгких, пылких, игривых образов, которые передаются языку, от чего рождаются великолепные шутки.

Второе действие славного хереса состоит в том, что он согревает кровь; ведь если она холодная и неподвижная, то печень становится бледной, почти белой, что всегда служит признаком малодушия и трусости; но херес горячит кровь и гонит её по всему телу. Она воспламеняет лицо, которое, как сигнальный огонь, призывает к оружию все силы человека, этого крохотного королевства; и вот полчища жизненных сил и маленькие духи собираются вокруг своего предводителя — сердца, и оно, раззадорившись и гордясь такой свитой, отваживается на любой подвиг, — и всё это от хереса.

Таким образом военное искусство — ничто без хереса, ибо он приводит его в действие, а учёность — не более как золотой клад, оберегаемый дьяволом, пока херес не выведет её на свет и не пустит в ход и оборот… Будь у меня хоть тысяча сыновей, я первым долгом внушил бы им следующее жизненное правило: избегать лёгких напитков и пить как можно больше хересу».

Таким образом в шекспировской пьесе херес становится напитком смелых. Вполне возможно, что любовь Фальстафа к нему продиктована именно тем, что в XVI веке начинается бойкая торговля между Англией и Испанией, где одним из ключевых продуктов экспорта становится именно эта разновидность вина.


Рубрики